Понедельник, 26 Апреля 2010

«Врата адова не одолеют Ей». Материалы по истории Истинно-Православной Церкви и к житиям Ея новомучеников и исповедников (часть 3)

ПО СВЯТИТЕЛЬСКОМУ БЛАГОСЛОВЕНИЮ

(продолжение)

Отец Симеон, сменивший расстрелянного отца Сергия, в храме уже не служил - он сразу был тайным священником. Матушка С. помнит, как он два раза служил у них в доме в клети; а в конце 30-х годов он ушел в лес. Скрывался в лесу и отец Никифор, бывший фельдшер - матушка С. помнит, как он еще ее, девочку, лечил: у нее была дизентерия, и , когда ее причащали, она упала от слабости; будущий отец Никифор давал ей лекарства. Был рукоположен, вероятно, Владыкой Нектарием, впоследствии стал иеромонахом Петром; в лесу он был найден и арестован вслед за отцом Симеоном, но неизвестно, когда точно и при каких это обстоятельствах произошло. Был он в средних летах.

А отец Симеон был молодой, о нем имеются несколько более подробные сведения, сохранилась даже уникальная фотография его катакомбной лесной церкви, правда, на фотографии - временная церковь, а впоследствии была построена постоянная избушка; тут, при своем тайном храме, отец Симеон и жил, там была печечка для обогрева и для выпечки просфор - этим занималась просфорня инокиня матушка Евфросинья. Недалеко находилась землянка, в которой скрывались мужчины, по твердому своему убеждению не желавшие защищать коммунистическую власть - власть антихристову. Они плели там лапти, к ним приходили близкие и забирали их рукоделие. Приходили на службы в свой тайный храм.

Так продолжалось несколько лет. Выдал тайную церковь, по одним сведениям, человек, который сам же помогал ее устраивать, и у которого часто останавливались на ночлег те, кто съезжались помолиться в лесной церкви. По другим сведениям, милицию к лесному храму привел не сам этот человек, а его сын, после того как мальчика дол¬го допрашивали в милиции.

О том, как это было, рассказывала просфорня матушка Евфросинья: "Слышу, сверху шобаркается, раскрыли ветви, прутья (которыми был замаскирован храм) - милиция стоит..." У матушки Евфросиньи обмерло сердце, она бросилась вглубь помещения: "Батюшка, все, все - милиция!" "Значит, так Богу надо," - ответил отец Симеон.

В тюрьме батюшку били и таскали за волосы....

На фотографии катакомбной церкви отца Симеона два мальчика - тот, который стоит подальше от батюшки, и привел к нему преследователей. Ближний к батюшке мальчик - сын Павла Васильевича, который был отцу Симеону очень близок, был его правой рукой. Зимой он сопровождал батюшку на лыжах, когда требовалось исправить человека. Пав¬ла Васильевича арестовали вместе с отцом Симеоном; его сажали на табуретку и били по ногам цепью до кровавых клочьев.

Также арестовали вместе с батюшкой несколько человек, которые скрывались в лесу - отец Симеон не благословлял идти в армию: "Верующий христианин не должен коммунистов защищать."

Приговор Павлу Васильевичу и еще нескольким человекам был: расстрел. И они пели в камере от радости, что такой приговор - что кончились мучения, и что они примут смерть за Христа. А потом им заменили расстрел на десять лет тюрьмы, и тогда они плакали... А отцу Симеону и еще с ним человекам двум оставили расстрел.
Кто находился с ним в тюрьме, говорили, что его увели расстреливать в ночь на Введение.

Известен еще один рассказ о том, как была обнаружена лесная церковь - не исключено, что он относится к обстоятельствам ареста второго лесного батюшки - отца Никифора, или, во всяком случае, кого-то из батюшек, скрывающихся подобным образом.

Этот подземельный храм был выкопан под корнями дерева. Рядом была лесная дорога, по которой ездили на конях, и дерево, елка, упала вершиной на дорогу. Не оставляя снегов на снегу, проходили по елке; подлезали под дерево и сразу попадали в церковь. Выдала местоположение храма, сама того не ведая, девушка, которая в Великий четверг понесла в церковь красные яички к Пасхе. За нею стали следить от самого дома, а в лесу у дерева нагнали: куда понесла яички? Она должна была по дереву привести их в храм...

Добрую и долговечную память оставил по себе катакомбный священник - иеромонах Иоанн Протасов.
До войны он еще мог ходить по домам, посещая своих прихожан по их надобностям; но делать это уже приходилось по ночам. Страшно ли было?.. Как-то о. Иоанн служил (разумеется, ночью) в доме у матушки С. в клети. Вдруг раздался сильный удар, как будто дали рычагом в стену. Все присутствующие перепугались; замолк и батюшка. Некоторое время прошло в напряженном ожидании, но все было тихо, и батюшка продолжал служить. И потом все ожидали еще милицию, но никто не пришел... "Кто стучал? -спрашивает матушка С., и сама отвечает: Враг".

Но не всегда, увы, тревога бывала ложной. Как-то, тоже, конечно, ночью отец Иоанн пришел в один дом крестить маленькую девочку. Он успел окрестить ее, когда в дом со всею силой застучали; на этот раз действительно явилась милиция. Сестренка только что крещеной девочки спряталась на печке; батюшка успел подойти к печке и вложить в сложенные руки девочки свои часы - он не хотел, чтобы они остались в милиции. Девочке запомнилось, что в руках у отца Иоанна была Св. Чаша - наверное, он причащал сестричку, - эту Чашу священник прижимал к груди и не хотел отдавать, но милиционеры вырвали ее у него из рук, а затем увели о. Иоанна.

Этот арест, правда, для о. Иоанна окончательным не был: в милиции его лишь обыскали, отобрали деньги и... отпустили восвояси, приказав явиться на следующий день. Возможно, они и не хотели, чтобы священник на этот раз возвращался - тогда им пришлось бы расстаться с его деньгами. Прихожане тоже не пустили больше о. Иоанна в милицию.

И до нового, уже окончательного, ареста прошло немало лет, в течение которых о. Иоанна, зная, что он скрывается где-то в этих краях, безуспешно искали...

Во время войны мужчинам нельзя было появляться, и о. Иоанн поселился за 80 км за ключиком у одной женщины, но и там было ему жить не спокойно - мимо этого домика конюха ходили на конный двор.
Ему писали покаяния, он прочитывал исповеди, разрешал их - и разносили Причастие дароносицы-девушки: две Анны. Их называли "маленькая Анна" и "большая Анна". Маленькая Анна была высокая, красивая, 18 лет, а большая Анна уже пожилая. Была еще одна дароносица - Евфросинья, тоже красавица, повязывавшая цветастый платок.

Молоденькую Анну арестовали раньше других; ее сильно мучали, так что она даже хотела броситься с парохода в то время как ее перевозили куда-то. Большую Анну арестовали уже после о. Иоанна. Но обе они вернулись, и младшая Анна уехала потом жить на юг.

Отец Иоанн был очень строгий. Он отлучал, если родители разрешали детям идти в колхоз, благословляли их на это. Известен случай, когда он не разрешал отдавать дочь за колхозника, не велел устраивать для дочери свадебный пир. Родители так и сказали дочери: "Не будет тебе от нас ни благословения, ни пира." Но дочь против воли родительской вышла все-таки .замуж; родители, совершенно прекратили с ней отношения, не бывали у ней, сказав так: "Ты нам не своя; мы за тебя отлучены были бы от Церкви."

В Рождество Иоанна Предтечи - это был престольный праздник в том селе, куда она вышла за¬муж - дочь пошла в хлев кормить поросенка. Грянул гром, и вышедшую без благословения родителей и вопреки их воле замуж за колхозника - убило молнией. Мать ходила ее хоронить, а отец - нет...

Можно подумать: какой и впрямь строгий батюшка и какие жесткосердые родители... Но и Сам Господь наш Иисус Христос не строго ли сказал: кто отречется от Него пред человеками, от того и Он отречется пред Отцем Небесным и Ангелами, когда придет во славе Своей... Да, многое кажется удивительным в жизни христиан и непонятным сему миру прелюбодейному и грешному.

...Хозяйка, у которой жил о. Иоанн, пошла кормить кур, а дом, в котором оставался батюшка, закрыла. Только ей вернуться - милиционеры идут: "Открывай!" Делать нечего - открыла: а отец Иоанн стоит молится... Милиционеры подождали, пока он кончит молиться. "Ну, Протасов, - время пришло." - сказал один из них. - "Вижу, что пришло". - ответил отец Иоанн.

Кому-то удавалось посещать его в тюрьме, помогать, относить еду, и рассказывали, что ему было плохо на следствии - видно, очень его мучили - и замучили в конце концов.. Через год он умер в тюрьме.

Отец Иоанн был среднего роста, русый, в отличие от черноватого отца Симеона. Отец Симеон был, как говорят, молодой, красивый - жертва непорочная. Были они, по свидетельству их духовных чад, - столпы Православия.
Из тюрьмы (вероятно, в Вятке) отцу Иоанну удалось прислать записку: "Мой сарафан передайте Нине..." Сарафан означал паству, а Ниной и того, о ком пойдет речь в самой удивительной нашей истории, к которой мы теперь переходим.

«Суздальские Епархиальные Ведомости» № 3, 1998 г.