Среда, 28 Апреля 2010

«Врата адова не одолеют Ей». Материалы по истории Истинно-Православной Церкви и к житиям Ея новомучеников и исповедников (часть 7)

ВЯТСКИЙ СУШИЛЬНИК

(продолжение)

Уместно здесь уделить внимание и самой матушке. С детства воспитанная в монастыре, во иночестве Екатерина, в 21 год была вынуждена покинуть разоренный большевиками монастырь и пошла по сельским церквам певчей - она была замечательной регентшей. Своим Владыкою (еще до Катакомбной Церкви, то есть видимо в тех краях, где жила прежде) была благословлена на проповедь. По свидетельству знавших ее, разбиралась в самых сложных церковных вопросах, и даже, как говорят, не было такого вопроса, на который не могла бы ответить. Сама она говорила о себе, что меньше съела хлеба, чем книг. Была духовною опорою для Отца Никиты на его страдальческом пути; он уважал ее и прислушивался к ее мнению. Узнав в лагере о Владыке Антонии, затем приехала к нему и от него приняла постриг в мантию с именем Антония, став, таким образом, уже не матушкой Екатериной (или даже теткой Катей, как ее некоторые называли), а матушкой Антонией. Сам Владыка Антоний о матушке говорил: "Она у вас столп от земли до неба".

Когда шестерым провожатым пришлось выводить Отца Никиту из опасного места в весеннюю распутицу, одна из провожатых отправилась на поезде к матушке Антонии, чтобы сообщить ей о приключившейся беде. Сев в поезд, посыльная так волновалась, что колени у нее ходили ходуном; однако, усталость взяла свое и она задремала. Тут показалось ей, что кто-то наклонился над нею и прошептал, что у батюшки все благополучно. Матушка Антония, узнав, в каком положении оказался Отец Никита, поначалу страшно взволновалась, но выслушав рассказ о случае в поезде, успокоилась и успокоила свою посетительницу. Действительно, хоть и много пришлось понести трудов и пережить скорбей, но история эта завершилась благополучно...

На магнитофонной пленке двадцатилетней с лишком давности звучат голоса матушки Антонии и ее хора, записанные во время богослужений, и когда они пели духовные песни, например, такую:

Жил юный отшельник. Он, в келье молясь,
Священную книгу читал, углубясь.
В той книге прочел он, что тысяча лет,
Как день перед Богом мелькнет и пройдет
Монах впал в сомненье, стал думать о том,
Как тысячу лет сравнить с одним днем.
Не верит, в священную книгу глядит.
Но видит, что в келью вдруг птичка летит.
Вся блещет, сияет и прелесть для глаз.
Как яхонты - перья, а пух - как алмаз.
Летать уж устала, у двери сидит...
И радостно юный отшельник глядит.
Не слышно подходит, молчит, не дохнет.
Лишь только б схватить уж, а птичка вспорхнет.
Она от него, а отшельник за ней.
И вот он из кельи выходит своей.
Идет за ограду и полем идет...
А птичка - то свищет, как будто зовет.
И с ветки на ветку все птичка вперед
Порхает, летает и сладко поет.
На дуба вершину присела она,
И пеньем чудесным вся роща полна.
Растроганный сердцем, в восторге душой
Внимает безмолвно монах молодой.
Забылся. Отрадно забвенье его,
Не слышит, не видит вокруг ничего.
Вдруг пенье умолкло: опомнился он.
Где ж птичка-певица? Исчезла, как сон.
Вздохнул инок юный; домой поспешил.
Казалось ему: час в отлучке он был.
Но вот монастырь...Только чудно ему:
Ограда не та - недоступно уму.
За нею и новая церковь видна.
Дивится - откуда взялася она?
Вратарь незнакомый стоял у ворот.
К игумну пришел - и игумен не тот.
Меж братии также знакомого нет.
В обители как бы не был много лет.
Монах о своем приключеньи сказал.
Он тайну проник, прегрешенье сознал.
И старцем вдруг стал; его взор угас.
Пред ним триста лет миновали, как час.

Они поют, как ангелы, видимо, это минуты праздничного затишья в их жизни, не часто выпадавшие на их долю, и, слушая их слаженные голоса, невольно представляется, сколько пережили эти люди вместе - перед тем как иметь возможность спокойно сесть и запеть о Райской птичке или о Серафиме Преподобном:

Вот он, блаженный пустынник, взыскующий
Века грядущего благ неземных.
Вот он в скорбях, как мы в счастье, ликующий,
Душу готовый отдать за других.
Учит искать он богатство нетленное,
Чтоб не владела душой суета,
Ибо все мира сокровище бренное
Нашей душе не заменит Христа.

Монахиня Антония умерла (уже после смерти Отца Никиты) в 1979 году, 17 августа по старому стилю. Упокой, Господи, душу ее в селениях праведных, и нас помилуй святыми ее молитвами.

Приняла иноческий постриг и свое имя от Владыки Антония и матушка С. По благословению Отца Никиты она была Дароносицею. Страшное и ответственное это было послушание - преподавать святые Дары. Матушка С. разносила их 28 лет... Подавала в сухом виде, запивали Крещенской водой. Со Святыми Дарами очень боялась ездить - где приходилось пешком, где автобусом, в котором могли и закурить...

Как-то позвали к старушке: "Не причащалась 30 лет и приближается к смерти." Старушка заплакала от радости. А на обратном пути пришлось бежать, чтобы поспеть на автобус, дороги совсем не было, все занесло, но матушке С. казалось, что она бежит по гладкой дороге, потому что старуха молилась за нее. Далее повели ее еще в какие-то деревни, где тоже старушки не причащались по 30 лет, и тоже после этого пожили недолго - видно так Богу было надо; они причастились, и Бог их взял. Матушка С. зачитывала им исповедь (покаяние), а они свою исповедь отсылали с ней в конвертах. До одной деревни надо было идти 30 километров, и дальше еще много километров пешком. Обходила большой круг. Это было еще за годы до Суздаля; посылал еще Отец Никита.

Перед причастием зачитывался Плач о грехах (благословение Святой Афонской горы Обители трех Святителей). Перечисление всевозможных грехов занимало целую тетрадь. Приведем лишь несколько строк:
"Оплакиваю всякое мое неверие, сомнение, недоумение, охлаждение, равнодушие, ослабление и бесчувствие к Святой Православной вере, все скверныя, лукавыя и хульныя помышления; оплакиваю всякую безмерную мою скорбь и печаль, уныние, и отчаяние, ропот и особенно совершенную мою произвольность в грехах. Оплакиваю, но какими слезами достойно и прилично мне оплакивать все злосчастные моей жизни деяния, - все неизмеримо-глубокое мое ничтожество..."

Преподавал Святые Дары, будучи еще псаломщиком, и будущий катакомбный священник отец В, духовный сын отца Никиты. Когда он пришел к отцу Никите, тот сказал ему, что находится под омофором Владыки Антония. Впоследствии по благословению своего духовного отца протоиерея Никиты отец В. принял от Архиепископа Антония духовный сан. А через несколько лет отцу В. пришлось принимать паству у отца Никиты.

Последние дни Батюшки, кроме тревоги за своих духовных чад, были омрачены еще иною скорбью.
Больной, лишенный возможности покидать свое убежище, он не мог повидаться со Святителем Антонием, и лишь через отца В. передавал Владыки исповеди, а Владыка представлял его к наградам - наградил митрою, присылал просфоры. Владыка Антоний был чуть ли не до последних дней своей жизни очень легок на подъем, и, коль скоро отцу Никите не было возможности приехать к нему, собирался посетить его сам, с тем, чтоб постричь в монашество и возвести в сан архимандрита.

Приезд Владыки уже был решен и даже собрано все необходимое в дорогу, уложено облачение; была уже послана телеграмма, чтобы ждали гостей - конечно, написать прямо, что едет Архиепископ, было нельзя, и сообщали в аллегорической форме. И вот эту-то телеграмму неправильно истолковали получившие ее женщины. Испугавшись приезда неведомых гостей и не сказав о том отцу Никите, они срочно отправили телеграмму, чтоб не приезжали. Когда отец Никита узнал, уже было поздно, и впоследствии удобного момента для приезда Архиепископа уже не представилось. Так они и не свиделись.

А потом имя Архиепископа Антония окружили злостной клеветой - объявили его имяславцем, тогда как придерживающийся строго-православных взглядов Владыка как раз боролся против этой ереси, за что не любили и не признавали его тайные священники-имяславцы, нашедшие себе прибежище на Кавказе; не любили именно за то, что он обличал их в имяславчестве и призывал к покаянию. Но не знакомый лично с Владыкой Антонием и находящийся почти в полной изоляции от мира отец Никита, к которому проникли подобные слухи, не имея возможности их проверить, не знал, что думать, и находился перед смертью в больших терзаниях, кому оставить паству. Отец В., духовный сын его, оставался под омофором Владыки Антония, и отец Никита не знал, будет ли правильным передать ему паству, как того просили прихожане?

Последнюю свою службу - молебен с акафистом - отец Никита отслужил на Севастийских мучеников, 9/22 марта. В этот день он решил прибегнуть в скорби своей за помощью к Матери Божией, Которая всегда выводила его из всех затруднительных обстоятельств.

"Спросим Матерь Божию - куда она путь покажет, а я как человек могу ошибиться. Всю жизнь Она меня хранит". - сказал отец Никита.

Положили жребии за икону Божией Матери Владимирской (они должны были указать на священников, находящихся под омофором Архиепископа Антония или же на непризнающих его); вынули с молитвой - жребий указал на священство Владыки Антония.

А на следующий день стало ясно, что кончина батюшки близка. Поехали за отцом В. Он в это время отправился довольно далеко исповедывать и причащать, но, не успев совершить все, что требовалось, внезапно почувствовал необходимость срочно вернуться домой. А там ждали его с известием, что батюшка при смерти...
Когда отец В. приехал, батюшка сказал, чтоб он принимал у него паству, многие из которой присутствовали здесь же. Батюшки успели переговорить о самом важном, затем отец Никита исповедывался и причастился. Он сидел, обняв отца В. и все ниже и ниже наклоняясь к нему... Его уложили, он будто бы задремал... Через какое-то время заметили, что он отходит и о. В. стал читать отходную - он умер очень тихо... Это произошло 12/ 25 марта 1974 года.Надо было погребать отца Никиту...

1974 год... Сажать в тюрьмы людей такими миллионами теперь не было нужды у сатанинской власти - перевоспитанный народ жил уже по ее указке. Молодое поколение препровождало в эти годы беззаботную юность, да и старшие, особенно по большим городам, жили бездумно и часто беспечно. Сколько людей сидело... уже не в тюрьмах, а в ресторанах, в театрах, в кино, у телевизоров, в шумной компании или просто на непыльной спокойной работе, предпочитая не вдумываться в происходящее... Социалистическое общество функционировало на всю катушку. А в это время, разобрав пол в одной из комнат того дома, где умер отец Никита, спешно копали ему под полом могилу.

И в дом шли и шли по задворками проститься с батюшкой его прихожане - это уже начали замечать соседи, надо было торопиться. Тут же и гроб делали, а пол был весь в глине... Если б кто зашел чужой?

Отпевали Батюшку шопотом, шопотом пели "Со духи праведных скончавшихся...", опуская в могилу. Особенно, конечно, волновалась хозяйка, и ее успокаивали: "Не бойся, его Господь хранил 40 лет, сохранит и теперь."
Господь сохранил - все успели: похоронили батюшку, заделали пол, привели в порядок дом. Ночью хозяйка явственно услышала ангельское пение в том месте под полом, где погребен был батюшка...

Как при жизни скрывался отец Никита по сараям и подвалам, вертепам и пропастям земным, так и после смерти своей пришлось пробыть ему девять месяцев в подполье. Хозяевам было хорошо с батюшкой, они чувствовали, что он здесь, с ними, как будто он жив. Так древние христиане собирались на мощах мучеников... По прошествии же этих месяцев Владыка Антоний велел увезти батюшку на кладбище, что и было исполнено поздней осенью.

Кончилась земная жизнь Отца Никиты. А жизнь Истинно-православной Церкви Российской продолжалась.
Выбывал один воин Христов - на его место становился другой. Дух дышит, где хочет.

На вопрос: "Что сказали бы вы, если б вам стали доказывать, что Катакомбная Церковь давно уж прекратила свое существование?" - истинно-православные христиане отвечают так:

"Нас не убедишь, что Катакомбная Церковь не существовала. Потому что мы знали своего батюшку, и знали других еще батюшек. Мы будем доказывать, что существовала и существует до сих пор еще Катакомбная Церковь.".

«Суздальские Епархиальные Ведомости» № 7, 1999 г.