Среда, 31 Марта 2010

ИНТЕРВЬЮ: Представитель РПАЦ в Арбитражном суде Владимирской области СЕРГЕЙ СЫЧЕВ об охранных обязательствах Церкви и планах борьбы за суздальские храмы РПАЦ

"Портал-Credo.Ru": Ехал я сегодня по Суздалю, и вижу: разрушается храм Космы и Дамиана, стоящий на живописном берегу реки Каменка. Он был одним из узнаваемых образов РПАЦ в календарях, буклетах... Его не подвергли той косметической реставрации, которой подвергли некоторые отобранные храмы РПАЦ в центре города. Тем не менее, как известно, охранный договор с РПАЦ не расторгнут. Получается, что РПАЦ несет ответственность за разрушение этого храма, хоть ее оттуда и изгнали?
Сергей Сычев: Именно так и получается. У нас есть охранные обязательства по охранным договорам между Церковью и епархией. В разных храмах это немного по-разному, но в общем получается ситуация полного юридического абсурда.
Правоотношения по пользованию храмами состояло из двух частей. Первая часть – это договор безвозмездного пользования. Вторая часть – это охранный договор. Я считаю, что охранный договор вместе с договором безвозмездного пользования составляют единый комплекс правоотношений. И их нужно рассматривать как единое целое.
Почему я так считаю? Потому что в охранном договоре, в пункте 2.2, сказано, что он вступает в силу при наступлении двух событий. Первое событие – это заключение охранного договора. Второе событие – это передача объекта в пользование Церкви. Договор безвозмездного пользования не является самостоятельным. Он является частью вот этого правоотношения, оформленного двумя документами.
- Какие практические последствия из этого вытекают? Церковь продолжает нести обязательства по поводу сохранности отобранного у нее храма. Он тем временем разрушается. Есть ли у Церкви возможность выполнить свои охранные обязательства, или она отвечает за то, что храм разрушается?
- Владимирский арбитражный суд, когда выносил решение, "дал оценку" охранному договору. Почему в кавычках? Потому что никакими правовыми нормами и никакими ссылками на какие-то конкретные статьи конкретных нормативных актов он свою позицию не подкрепил. А позиция у суда такая. Охранный договор якобы лишь определяет порядок пользования объектом, но не узаконивает само пользование. Получается некоторый бред, потому что если Вы посмотрите пункт 1 охранного договора, то там четко и ясно сказано, что Госцентр "передает в пользование" (!) соответствующий объект. То есть договор охранный сам по себе является самодостаточным документом. И по правоприменительной практике, которую я озвучивал по сельским храмам, это подтверждено.
Таким образом, охранный договор продолжает свое действие. И со строго юридической точки зрения, действительно, пользователь несет охранные обязательства. Этот договор по своей юридической природе является реальным. Что это значит? Для того, чтобы по реальному договору нести обязательства, вещь должна быть передана пользователю. Почему и было в договоре безвозмездного пользования указано одним из оснований для его заключения, что вещь должна быть передана пользователю по акту приема-передачи. Сейчас получилась ситуация юридического абсурда, которую создали истцы и узаконил суд. И которой мы, я считаю, должны воспользоваться, а именно: затребовать эти храмы назад на том основании, что охранные договоры не расторгнуты, а, как Вы правильно заметили, храмы разрушаются, и у нас остались охранные обязательства, которые никто не отменял.
- Почему же на протяжении прошедшего после изгнания верующих РПАЦ из храмов полугода Церковь не затребовала храмы назад?
- Мы готовим эти документы и подадим их сейчас. Сейчас не поздно это сделать. В своем решении судьи, которые выносили решение о городских храмах Суздаля, допустили такое количество ошибок, которыми, что называется, грех не воспользоваться. И я ими воспользуюсь.
Первое – это то, что охранный договор не расторгнут. Он действует. Соответственно, мы вправе затребовать у своего контрагента по этому договору исполнения его обязательств в части передачи нам этого объекта. Второй момент. В своем решении суд установил, что Церковь, епархия и приход являются самостоятельными юридическими лицами. Они не входят в одну структуру. Между ними никакой аффилированности нет. Что это значит в конкретном практическом применении? Это значит, что каждый из этих трех субъектов вправе предъявить свой иск. В частности, Церковь будет требовать исполнения обязательств по охранному договору в части передачи ей храма. Епархия может потребовать денежной компенсации в связи с, допустим, неосновательным обогащением собственником (государством) за счет того, что ею были восстановлены и реставрированы эти объекты. А приход может требовать передачи храма в собственность, коль скоро у нас гражданин Путин В.В. с гражданином Гундяевым В.М. договорились, что будет так называемая церковная реституция проведена, и формально все религиозные организации на равных правах в ней будут участвовать, так мы тоже вправе в ней поучаствовать.
- Когда, в какой суд, в каком виде будут поданы эти обращения? И как Вы прогнозируете дальнейшее развитие событий? По всем ли изъятым храмам они будут подаваться?
- Точную дату я пока не скажу, но это будет в ближайшей перспективе. Суд, естественно, будет Владимирский арбитражный.
Развитие этого дела… Ну, посмотрим. Здесь сложно давать какие-то прогнозы. Лично мне, как представителю Церкви в суде, понятны те методы, которые против нас используются. И я имею сейчас четкое представление, как с этими методами бороться. По крайней мере, я знаю, что меня ждет.
- Вы не опасаетесь, что, как выражается другая сторона, за счет этого иска РПАЦ будут созданы дополнительные проблемы? То есть, на Церковь возложат ответственность за частичное разрушение изъятых у нее храмов в течение последнего полугода, за неправильную реставрацию, которая в части храмов была неизвестными лицами проведена по неизвестным основаниям. Готова ли РПАЦ такую ответственность понести, несет ли она ее объективно?
- Да, готова. Соответствующие заявления по этому поводу будут поданы в прокуратуру с тем, чтобы она установила виновность тех должностных лиц, безответственные действия которых привели к ситуации, которую Вы описали. Потому что юридически подтвержден тот факт, что в этот период времени, в который этих храмы разрушались, они не были во владении нашей Церкви, и, соответственно, мы не имели физической возможности выполнять свои охранные обязательства.
- Тем не менее, юридическую ответственность за их выполнение РПАЦ несет?
- Несет при условии исполнения реальности этого договора. То есть вещь должна быть передана пользователю для того, чтобы он исполнял свои обязательства.
- Существует ли какой-то акт, которым зафиксировано окончательное изъятие из пользования РПАЦ этих храмов?
- Вопрос интересный. Документом, подтверждающим прекращение пользования по нерасторгнутому опять же охранному договору, является акт об исполнении судебного производства. Поэтому здесь достаточно интересная ситуация, с которой, я думаю, придется разбираться Высшему арбитражному суду.
- А Вы ведь обращались уже с жалобами в Высший арбитражный суд? Какова их судьба?
- К сожалению, я слишком поздно вступил в дело, и сроки на подачу надзорной жалобы в Высший арбитражный суд уже прошли. Я подавал также ходатайство вместе с надзорными жалобами о восстановлении нам пропущенного срока, но, к сожалению, судья, которая рассматривала это дело, не сочла мои доводы убедительными.
- Сейчас в качестве третьего лица по искам о храмах РПАЦ в Крапивье, Борисовском и Павловском в дело вошло Теруправление Росимущества, которое утверждает, что эти храмы могут находиться в федеральной собственности. Департамент имущественных и земельных отношений администрации Владимирской области продолжает утверждать, что они находятся в региональной собственности Владимирской области. Вы утверждаете, что они не находятся ни в собственности региональной, ни в федеральной. В том случае, если они не находятся ни в региональной, ни в федеральной собственности, как же религиозная организация может заключить с кем бы то ни было договор и получить эти здания в пользование? Получается, что договоры эти изначально были ничтожными, раз нет собственника?
- У нас государство в нынешнем виде просуществовало 20 лет. Непонятно, с какого момента оно себя юридически отсчитывает, и непонятно, чьим правопреемником оно является.
- Советского Союза...
- Непонятно, с какого момента существует государство Российская Федерация, то ли с 1918-го, то ли с 1991-го, то ли с 1993 года. Четкого и ясного ответа на этот вопрос в законах нет. Получается вот какая интересная ситуация. Дело в том, что если мы начнем разбираться с правовым статусом этих объектов, мы должны поднять все документы, по крайней мере, за советский период. Правовой статус сельских храмов, объектов культурного наследия регионального значения, вообще никак не урегулирован, неизвестно, чьей собственностью они являются.
- Тогда имела ли Церковь право подписывать договор?
- Дело вот в чем. Мы, в конце концов, упираемся в самый первый нормативный акт, назовем его так, с которого все начиналось. Никогда бы не подумал, что мне как убежденному белогвардейцу и верующему человеку придется защищать права верующих, опираясь на большевицкий декрет. Так вот, в декрете Совнаркома от 20 января 1918 года об отделении Церкви от государства были такие чудные моменты. Во-первых, все церковные организации теряют права юридического лица и не имеют права иметь в собственности какое-либо имущество. А следующий пункт говорит о том, что имущество церковное, в том числе недвижимое, является общенародным достоянием. Но не сказано, что оно является государственной собственностью. А далее там сказано, что это имущество может быть передано в пользование верующим Советами народных депутатов. То есть государство не считает это своей собственностью, но оно оставляет за собой право распоряжаться церковным имуществом, в том числе недвижимым. В той или иной форме именно этот основной момент исполнялся все годы советской власти.
Следующим нормативным актом, который появился после всех репрессий, красного террора и так далее, когда вдруг советская власть озаботилась сохранностью церковной недвижимости, был нормативный акт 1946 года, где речь шла об охране, о восстановительных работах по церковным объектам. Но никогда ни слова не было сказано о том, что это является государственной собственностью.
Беседовал Александр Солдатов,
"Портал-Credo.Ru"