Вторник, 26 Августа 2008

"Дни, которые потрясли Московскую Патриархию". Суздальская хроника событий 1989 г.

ДНИ, КОТОРЫЕ ПОТРЯСЛИ МОСКОВСКУЮ ПАТРИАРХИЮ

Суздальская хроника

8 декабря 1990 г. исполнился год со дня начала событий, результатом которых стал выход духовенства и прихожан Цареконстантиновского храма г. Суздаля из-под юрисдикции Московской патриархии. После четырех месяцев борьбы прихожан за справедливость в отношении Суздальского духовенства и поисков правды у руководителей Московской патриархии и представителей гражданской власти, после 8-часового стояния верующих у ворот здания Священного Синода в Москве 26 января 1990 г., ответом на которое было повторение насилия и лжи, ставшими принципами руководства «советской церкви» (как называл Моск. патриархию бывший предисполкома Суздаля А. И. Маркин), верующие обратились к Высокопреосвященнейшему митрополиту Виталию, первоиерарху Русской Православной Церкви заграницей, хранящей в чистоте и неизменности Святое Православие, с просьбой о включении Суздальского прихода в свою юрисдикцию. 3 апреля 1990 г. Священный Синод Русской Православной Зарубежной Церкви принял постановление об удовлетворении просьбы суздалян, и мы были приняты в лоно истинной — не «советской», «социалистической» или «капиталистической», — а Божьей Российской Православной Церкви.

В связи с годовщиной «необъявленной войны» Московской патриархии против верующего народа (не только суздалян, а, как показали дальнейшие события — и многих других приходов) мы начинаем публикацию материалов, связанных с этой историей, получившей ныне широкую огласку и ставшей примером для одних верующих и поводом к серьезным размышлениям для других.

Моск. патриархия распространяла и распространяет ложь о Суздальском духовенстве и верующих, поэтому молчание наше было бы похоже на молчаливое согласие с ложью. Начиная выпуск «Суздальского паломника», мы предлагаем печатать продолжение этой публикации в последующих номерах. А сегодня, в первом номере журнала — первая глава истории о том, как руководство Моск. патриархии, задумав расправу над Суздальским духовенством, натолкнулось на твердое стояние верующих за своих пастырей.

7 декабря 1989 г. на епархиальном совете во Владимире архиепископ Валентин (Мищук) сказал настоятелю Цареконстантиновского храма г. Суздаля: «Мы не сработаемся». В тот же день поздно вечером архимандрит получил телеграмму из епархиального управления на свой суздальский адрес, содержащую текст указа архиепископа об освобождении архимандрита Валентина от должности настоятеля Цареконстантиновского храма. Священнику предписывалось ехать в городок Покров к новому месту службы. Верующие, живущие неподалеку от дома священника, заметили неладное: в доме какие-то сборы, подъезжала машина «Скорой помощи»...

Наутро 8 декабря в 9 часов был назначен молебен. Приходящие в храм верующие делились друг с другом скорбными догадками и недоумениями. Общий вывод был: батюшку куда-то переводят. Когда в храм вошел архимандрит Валентин с братией, многие, принимая благословение настоятеля, спрашивали у него, что случилось. Он не отвечал. Едва начав службу, архимандрит Валентин почувствовал себя плохо. Царские врата закрыли, архимандрита увезли на машине домой. Люди плакали. Игумен Феодор продолжил молебен.

Около 10 часов утра к храму подъехал епархиальный микроавтобус, из него вышли священники Владимирского Успенского собора протоиерей Димитрий Нецветаев, протоиерей Сергий Фестинатов, и с ними — клирик епархии архимандрит Юстиниан Саган, все трое — члены епархиального совета. Они успели только войти в притвор. Верующие, догадавшись о цели их приезда, закрыли перед ними ворота основного храма. Часть верующих, остававшихся в притворе, узнав от прибывших, что те приехали принимать приход, удивились — за что снимать нашего настоятеля? Ведь прихожане видели от него только хорошие дела. Назначенный новым настоятелем прот. Димитрий Нецветаев и с ним прибывшие, озадаченные таким поворотом дела, вскоре вышли и через некоторое время вернулись с архимандритом Валентином, вынудив его подняться с постели и идти с ними в храм сдавать дела.

Все прихожане просили разъяснить — что происходит? По какой причине снимают нашего настоятеля? Владимирское духовенство отвечало, что такова воля архиерея, а ему видней. Не удовлетворенные этим ответом, верующие стали упрашивать архимандрита Валентина рассказать им — что же за причина? По¬чему его увольняют? Уступив просьбам, наш настоятель рассказал изумленным прихожанам, как вчера, 7 декабря, на собрании епархиального совета в присутствии восьми членов архиепископ Валентин сделал ему выговор (уже не впервые) за то, что он не пишет отчеты с подробностями о своих встречах с иностранцами. Архимандрит Валентин ему возразил, что он по распоряжению архиерея, не принимает туристические группы иностранных гостей по линии патриархии, а о тех иностранцах — личных друзьях, которые посещают его иногда частным образом, он не мо¬жет писать никаких отчетов. «У Вас не может быть друзей-капиталистов. Мы не маленькие дети, все с иностранцами работаем, и на всех надо писать отчеты» — сказал архиерей. Архимандрит Валентин ответил на это, что он священник, а не доносчик. Тогда архиепископ и заявил: «Мы с Вами не сработаемся», — а вечером наш настоятель получил телеграмму с указом об освобождении от должности. Присутствовавшие члены епархиального совета прот. Димитрий Нецветасв, прот. Сергий Фестинатов и архим. Юстиниан подтвердили, что все было так, как рассказал архимандрит Валентин. Они привезли и указ на епархиальном бланке — текст наш настоятель прочитал вслух и сказал прихожанам, что он, будучи монахом, должен со смирением выполнить указ Владыки. «Вот ваш новый настоятель, — добавил он, — и вы должны со смирением принять его, а я поеду на новый приход». Вручили аналогичный указ о переводе, уже без всяких объяснений, и игумену Феодору — ему также предписывалось ехать в Покров. Одни верующие громко возмущались, другие плакали — но никто не изъявил согласия с указами и действиями архиерея. Все это носило слишком явный характер насилия и пренебрежения к чувствам прихожан. Неприятно поражала и та холодная назойливость, с которой приехавшие шагали через людское горе и слезы. «Так повелел Владыка!» — и все тут. Самочувствие архимандрита Валентина снова ухудшилось, он извинился и сказал, что не может дольше присутствовать. «Тогда передайте дела старосте, а я приеду завтра утром и приму», — сказал прот. Димитрий Нецветаев. Наш настоятель ушел, а Нецветаев велел сделать опись имущества. Верующие подняли шум, возмущаясь и требуя архиерея. Решено было написать письмо архиепископу Валентину с просьбой приехать и все объяснить верующим. Письмо тут же написали (короткую записку), присутствовавшие подписались и передали его о. Димитрию; тот пообещал передать архиерею.

Вечером этого же дня приходской совет принял дела у архимандрита Валентина, были составлены приемо-сдаточные акты, оформлены соответствующие документы и справки. Решение церковного совета и верующих было единодушным: никаких новых священников не принимать, дела не передавать, закрыть и опечатать основной храм и службу совершать временно в притворе, добиваясь тем временем возвращения нашего настоятеля всеми законными средствами. На дверях храма повесили объявление: «Храм закрыт по решению двадцатки до восстановления архимандрита Валентина в должности настоятеля».

Мы ждали от архиерея, побывавшего в Суздале за два года всего три раза, разъяснений и отмены несправедливых указов, по нашей единодушной просьбе. Нельзя сказать, что мы все очень надеялись на мирное урегулирование конфликта — ведь к сожалению, с фактами необоснованного перевода священников (за проповедничество, за налаживание приходской жизни, за веру) руководством Московской патриархии многие верующие были знакомы по рассказам соседних приходов епархии, по вестям из других мест. Алчность епископов, нарушение ими норм не только монашеской, но и общечеловеческой морали не были для многих прихожан секретом. Еще свежа была память о предшествующим архиерее Серапионе (Фадееве), который не давал приходу Суздаля свечей, требуя дани из храмовой казны; его бесчинства, грубость, сквернословие и пристрастие к спиртному не могли укрыться за стенами архиерейского дома и порою принимали причудливые формы: так, он на «вечеринках», как рассказывали в епархии, заставлял иподиаконов залезать под стол и кукарекать. Пренебрежительное отношение архиереев Моск. патриархии к верующим, к церковной службе, незнание ими Церковного Устава, тоже были печальной реальностью церковной жизни. Частое посещение епархиальным духовенством суздальских ресторанов и их поведение там также не укрылось от глаз прихожан. И вот теперь один из завсегдатаев питейных заведений — о. Сергий Фестинатов — приехал «принимать приход»!... Во время празднования 1000-летия Крещения Руси в Суздаль приезжали молиться в составе патриархийных экуменических делегаций даже буддисты. Старушки, глядя на их нехристианское обличье и одеяния, только крестились. На фоне этих, обычных для Моск. патриархии явлений, наш храм представлял собою островок теплой молитвенной жизни, проникнутой единством верующих и духовенства. Теперь же собирались резать по живому. Архимандрит Валентин прослужил в Суздале 16 лет, восстановил из сущих развалин три храма, собрал стадо Христово и заботливо окормлял его, оберегая от всякого еретического влияния, даже если его пытались оказать на прихожан архиереи. И прихожане привыкли к этой заботе настоятеля прежде всего о Церкви, о Православии, о спасении пасомых. Отстранение духовного отца от прихода, пастыря от стада, со всей очевидностью показало верующим, что ждет Суздальский приход, к чему приведет его Московская патриархия: неминуемо должно было повториться то, что было в Суздале до приезда архимандрита Валентина. Храм тогда стоял в развалинах, прихожан становилось все меньше, священники менялись чаще, чем времена года, а в последние пять лет перед приездом архимандрита храмового священника вообще не было — приезжали откровенные наемники из Владимирского Успенского собора. Церковный дом представлял собою падающий сарай, и в нем пришлось жить архимандриту в течение трех лет (однажды упала стена, в другой раз провалился потолок), пока он не построил новый двухэтажный церковный дом. До приезда архимандрита Валентина в Суздаль ни о какой приходской жизни, ни о каком сохранении традиций Суздаля, бывшего в сравнительно недалеком прошлом крупнейшим религиозным центром, не было и речи. К этому времени даже имена Суздальских святых были забыты Церковью, а их мощи лежали в коробках из упаковочного картона в хранилищах музея. И не произойди тогда встреча последних суздальских монахинь и инокинь — уцелевших в вихре строительства светлого будущего — с архимандритом Валентном, — мы бы не знали уже ни служб, ни тропарей, а может быть даже и имен наших святых угодников Божиих и молитвенников Суздальской земли...

Вечером же 8 декабря верующими было написано еще одно послание архиерею с просьбой оставить в Суздале архимандрита Валентина, учитывая его труды для Церкви и нашего города, принимая во внимание его немолодой возраст и болезненное состояние, а также уважение и почитание его прихожанами, просящими не разлучать их со своим пастырем. Весть о случившемся очень быстро распространилась в Суздале и в других приходах. Уже в этот вечер суздалянами было поставлено под прошением архиерею немало подписей. Предполагалось вручить это письмо архиерею в воскресенье, 10 декабря, во время его приезда в Суздаль по нашей просьбе.

На другой день, в субботу — 9 декабря — иеромонах Иринарх и иеродиакон Иоанн, оставшиеся в нашем храме (их оставили временно, а потом тоже переведут, как сказал Нецветаев) отслужили в притворе обедницу, и был прочитан акафист Суздальским святым. Многие молились со слезами на глазах — за запертыми воротами почивали недавно обретенные стараниями архимандрита Валентина святые мощи Евфимия и Евфросинии Преподобных — великих угодников Суздальских. С особенным чувством взывали к ним сегодня прихожане: для нас и нашего духовенства настали дни испытаний и скорбей, все чувствовали это сердцем. После службы начали читать вслух написанное накануне письмо архиерею, и именно в эту минуту прибыли вчерашняя «тройка» из Владимира — «принимать» имущество храма и дела.

Прот. Димитрий Нецветаев и прот. Сергий Фестинатов самоуверенно и привычно продвинулись вперед, подобно фарисею из притчи, они уже хотели выглядеть хозяевами положения; архим. Юстиниан остался сбоку, поближе к дверям. (Потом он в числе прочих напишет в рапорте архиерею, что «хулиганы» его обижали...). У дверей остались еще двое неизвестных из их компании.

По окончании чтения письма, верующие, плача, стали говорить, что нам не надо никакого другого настоятеля.

(Продолжение следует)
Примечание: при написании хроники использованы документы и материалы архива Цареконстантиновского храма, магнитофонные записи и видеофильмы, статьи центральной, местной и зарубежной прессы о событиях того времени, беседы со свидетелями и очевидцами событий, а также дневник, который вели прихожане с первого дня конфликта.

Суздальский Паломник, № 1, 1991